Вы ещё не смотрели. Не видели. А зря, стоит посмотреть. Но я в принципе и не о фильмах. Сами фильмы хороши и высказываются по существу. И «БАСТА пенсионной реформе» Рабкора и «Первый раунд: хроники борьбы против пенсионной реформы» Гражданской Солидарности. Но речь всё же о другом, о нас социалистах и пенсионной реформы, в частности. А фильмы, фильмы как зеркальное отражение, в котором замечаешь собственные недостатки, побудившие к самокритике.
Во-первых, слабость левой критики. Мы критикуем утверждения власти, но не саму пенсионную реформу. И это ни хорошо и ни плохо. Ведь кто как не власть в своих утверждениях выражает суть реформы. И чего ожидать от реформы, если сама власть не может чётко выразить её смысл.
Но что касается пенсионной реформы. Мы и вправду могли бы затянуть пояс и пережить тяжёлые времена, если реформа решала бы проблему. Но так как пенсионная реформа не решает проблемы, заявленные властью, это и есть проблема реформы, которую можно свести к трём тезисам.
Первый, изменение возраста не изменяет демографическую ситуацию в стране. Через пять лет ситуация будет ровным счётом такой же как и сейчас. И зачем сейчас выбрасывать на рынок труда огромную массу рабочих, если всё вернётся к нынешним пропорциям.
Второй, изменение возраста не перекрывает дефицит пенсионного фонда. Если, конечно, власть не собирается сделать так, чтобы до пенсии доживало меньше людей. В таком случае дефицит и вправду можно перекрыть. Но дело в другом, пенсионный фонд формируется из отчислений от производимой стоимости, а пенсии начисляются по рыночным ценам. Разница между себестоимостью производимого товара и рыночной его ценой и создаёт дефицит.
И третий тезис, изменение возраста снижает производительность труда. То, что люди стали жить дольше по сравнению с 40-50 гг., верно. Но и производительность труда не остаётся на уровне сталинской индустриализации. Если пенсионеров стало больше чем рабочих, значит возросла капиталовооруженость нынешнего труда. Рабочих пусть и меньше, но производят они больше и пенсионеров смогут прокормить. В данном же случае рабочих станет больше, но производить они будут меньше.
Власти предпринимают пенсионную реформу, по факту ничего не реформируя, а только создаёт дополнительные проблемы в экономике, которая и так проблемна.
Во-вторых, отсутствует внятная левая альтернатива. Из критики не вытекает альтернативное решение. То что у власти есть деньги, говорит только о том, как оно относится к населению. Смысл же фонда национального благосостояния в том, чтобы он был, то есть политический. Пока этот фонд растёт, следовательно, растёт и благосостояние страны. Но если начать тратить фонд национального благосостояния, значит не всё благополучно в стране.
Альтернатива — это не то, что мы должны просить у нынешней власти, а что мы готовы делать, если власть будет у нас. И вопрос не в том, быть или не быть пенсионной реформе, а что не так с нашей экономикой. А нам есть что на это ответить.
Либералы кричат о необходимости конкуренции, которая как только возникнет, всё станет на свои места и люди заживут прекрасно. Но сколько не жди, а она не возникнет, потому что конкуренция явления товарного перепроизводства, которое никому не выгодно. Нас же, социалистов, конечно, всегда упрекали в том, что мы помешаны на труде. Ибо мы всегда утверждаем: экономический рост зависит от производительности труда. А производительность труда в первую очередь от капиталовооруженности труда, то есть от капиталовложений, которые зависят от соотношения между капиталом и трудов. А пропорции устанавливаются общественными отношениями.
Власть же выражает общественные отношения и, вкладывая деньги в расширение производства для привлечения инвестиций, тем самым искусственно завышает норму прибыли, изменяет пропорции. И в итоге Россия превратилась в страну спекулятивного капитала. А рабочие стали жить за чертой бедности, хотя в рамках капитализма рабочие живут на черте бедности, за чертой уже бедность не работающих.
И зачем завышать норму прибыли, если из страны вывозят капитал? Представьте, что всё люди выращивают картофель, но его не съедают и большую часть выкидывают. И при этом власти пытаются импортировать картофель. Вывоз капитала говорит о том, что с бизнесом всё в порядке, а вот со спросом большие проблемы. По сути, в России некуда вкладывать капитал, потому что нету спроса.
Спрос — это то, сколько денег остаётся у рабочих в карманах, а не оседает в казне. И чем больше у людей остаётся денег, на которые смогут купить товары, тем сильней работает экономический стимул. Но даже при самом лучшем и справедливом налогообложении не изменится ситуация. Власти будут продолжать вкладывать деньги в увеличение прибыли, воспроизводить сложившиеся общественные отношения. А национализация этот процесс облегчает. Когда промышленность принадлежит буржуазному правительству, то доходы идут в карман тем, кто управляет государственной собственностью, а все убытки оплачивают налогоплательщики, фактические собственники.
Но проблема не в том, что капиталисты не хотят вкладывать и повышать оклад. Поведение капиталистов зависит от законов в стране. Рабочая борьба должна вестись не с работодателями, а за власть. Не существует ответственных капиталистов, есть только законы, защищающие интересы рабочих. Именно за такие законы рабочие и должны бороться. Иначе рабочие будут постоянно поигрывать в конфликте с работодателями.
И в-третьих, политическая незрелость большинства левых. Гражданское общество не существует без гражданских активистов. А у нас есть активные граждане, которые жалуются на отсутствие гражданского общества. Скоро тех, кто утверждает, что людям ничего не нужно, будет больше чем самих людей, которым ничего не нужно.
Дело в том, что граждан волнуют проблемы по-разному. И если нас волнует тема с пенсионной реформой, мы и есть те самые активные граждане, которым это нужно. А если граждане не включаются в борьбу, то это не граждане неправильные, а данная повестка не отвечает общественным требованиям. Нужно уметь вырабатывать общественную повестку, а не декларировать, что мы за всё хорошее и против всего плохого, присоединяйтесь. Как будто кто-то выступает за всё плохое и против всего хорошего.
Патернализмом же страдает не общество, а гражданские активисты и в том числе левые. Общество требует от власти, потому что власть монополизировала общественные блага. Но общество этим не довольно, потому что, монополизировав ресурсы, власть не справляется со своими обязанностями. Общество уже готово, но не созрели сами активисты, взять на себя полномочия на местах. Активисты до сих пор пытаются мобилизовать толпу для требования у власти. И им кажется это проще, чем взять на себя политическую ответственность. Сами активисты же и приучают общество к патернализму.
И если мы знаем как нужно делать, почему тогда мы советует своим оппонентам это делать, а не боремся за власть, чтобы это реализовать? Не ужели кто-то думает, что Путин выбирает специально самый худший политический вариант. Нет, власть делает то, что считает правильным. Так какой смысл им что-то советовать?
Массовые выступления со времён мая'68 переоцениваются. Да, массы на улицах могут отправить правительство в отставку. Но они не изменяют саму власть. Борьба с властью должна быть борьбой за власть. У нас с Перестройки общественно-политические организации развивались не в контексте системы власти, а именно в парадигме диалога с властью, как голос народа. Но диалог с властью — это выборы и референдум, на которых и без всяких организаций народ может заявить свой голос. Поэтому массовые выступления должны формировать общественные организации, которые при победе будут встроены в структуру власти как гражданский рычаг контроля над властью, а не быть противовесом власти.
И общество хочет не столько смены власти, а контроля над властью. Какой прок в смене власти, если над новой властью у граждан не возникнет контроль. Поэтому у нас никак в Европе, потому что общество ставит более конкретные задачи, на которые активисты не способны дать точные ответы. У нас глухота между гражданскими активистами и обществом такая же, как между властью и гражданами.
В общем, левые — это эклектика из бойкости бланкизма, анархистских мечтаний и синдикалистских иллюзий. Экономика не будет работать лучше, если капиталистическими предприятиями будут управлять сами рабочие. Обобществление капиталистического производства требуется для организации всего производства на иных началах. Также если люди знают, как правильно поступать, они или сопротивляются, или саботируют разными способами то, что им навязывает власть. Но люди бездействуют не потому, что им мешает власть, а из-за не знания «что делать».
И пенсионная реформа — это не повод для восстаний масс, а проверка наших сил. Способны ли мы выразить себя как политическая сила, стать той властью, которая и отменит пенсионную реформу. Ведь недостаточно, чтобы в стране были «правильные» законы, необходим контроль над властью, чтобы законы работали. Сможем ли мы, социалисты, предложить такую структуру власти. Вот какой вызов делает нам пенсионная реформа и чего ждёт от нас общество.
Во-первых, слабость левой критики. Мы критикуем утверждения власти, но не саму пенсионную реформу. И это ни хорошо и ни плохо. Ведь кто как не власть в своих утверждениях выражает суть реформы. И чего ожидать от реформы, если сама власть не может чётко выразить её смысл.
Но что касается пенсионной реформы. Мы и вправду могли бы затянуть пояс и пережить тяжёлые времена, если реформа решала бы проблему. Но так как пенсионная реформа не решает проблемы, заявленные властью, это и есть проблема реформы, которую можно свести к трём тезисам.
Первый, изменение возраста не изменяет демографическую ситуацию в стране. Через пять лет ситуация будет ровным счётом такой же как и сейчас. И зачем сейчас выбрасывать на рынок труда огромную массу рабочих, если всё вернётся к нынешним пропорциям.
Второй, изменение возраста не перекрывает дефицит пенсионного фонда. Если, конечно, власть не собирается сделать так, чтобы до пенсии доживало меньше людей. В таком случае дефицит и вправду можно перекрыть. Но дело в другом, пенсионный фонд формируется из отчислений от производимой стоимости, а пенсии начисляются по рыночным ценам. Разница между себестоимостью производимого товара и рыночной его ценой и создаёт дефицит.
И третий тезис, изменение возраста снижает производительность труда. То, что люди стали жить дольше по сравнению с 40-50 гг., верно. Но и производительность труда не остаётся на уровне сталинской индустриализации. Если пенсионеров стало больше чем рабочих, значит возросла капиталовооруженость нынешнего труда. Рабочих пусть и меньше, но производят они больше и пенсионеров смогут прокормить. В данном же случае рабочих станет больше, но производить они будут меньше.
Власти предпринимают пенсионную реформу, по факту ничего не реформируя, а только создаёт дополнительные проблемы в экономике, которая и так проблемна.
Во-вторых, отсутствует внятная левая альтернатива. Из критики не вытекает альтернативное решение. То что у власти есть деньги, говорит только о том, как оно относится к населению. Смысл же фонда национального благосостояния в том, чтобы он был, то есть политический. Пока этот фонд растёт, следовательно, растёт и благосостояние страны. Но если начать тратить фонд национального благосостояния, значит не всё благополучно в стране.
Альтернатива — это не то, что мы должны просить у нынешней власти, а что мы готовы делать, если власть будет у нас. И вопрос не в том, быть или не быть пенсионной реформе, а что не так с нашей экономикой. А нам есть что на это ответить.
Либералы кричат о необходимости конкуренции, которая как только возникнет, всё станет на свои места и люди заживут прекрасно. Но сколько не жди, а она не возникнет, потому что конкуренция явления товарного перепроизводства, которое никому не выгодно. Нас же, социалистов, конечно, всегда упрекали в том, что мы помешаны на труде. Ибо мы всегда утверждаем: экономический рост зависит от производительности труда. А производительность труда в первую очередь от капиталовооруженности труда, то есть от капиталовложений, которые зависят от соотношения между капиталом и трудов. А пропорции устанавливаются общественными отношениями.
Власть же выражает общественные отношения и, вкладывая деньги в расширение производства для привлечения инвестиций, тем самым искусственно завышает норму прибыли, изменяет пропорции. И в итоге Россия превратилась в страну спекулятивного капитала. А рабочие стали жить за чертой бедности, хотя в рамках капитализма рабочие живут на черте бедности, за чертой уже бедность не работающих.
И зачем завышать норму прибыли, если из страны вывозят капитал? Представьте, что всё люди выращивают картофель, но его не съедают и большую часть выкидывают. И при этом власти пытаются импортировать картофель. Вывоз капитала говорит о том, что с бизнесом всё в порядке, а вот со спросом большие проблемы. По сути, в России некуда вкладывать капитал, потому что нету спроса.
Спрос — это то, сколько денег остаётся у рабочих в карманах, а не оседает в казне. И чем больше у людей остаётся денег, на которые смогут купить товары, тем сильней работает экономический стимул. Но даже при самом лучшем и справедливом налогообложении не изменится ситуация. Власти будут продолжать вкладывать деньги в увеличение прибыли, воспроизводить сложившиеся общественные отношения. А национализация этот процесс облегчает. Когда промышленность принадлежит буржуазному правительству, то доходы идут в карман тем, кто управляет государственной собственностью, а все убытки оплачивают налогоплательщики, фактические собственники.
Но проблема не в том, что капиталисты не хотят вкладывать и повышать оклад. Поведение капиталистов зависит от законов в стране. Рабочая борьба должна вестись не с работодателями, а за власть. Не существует ответственных капиталистов, есть только законы, защищающие интересы рабочих. Именно за такие законы рабочие и должны бороться. Иначе рабочие будут постоянно поигрывать в конфликте с работодателями.
И в-третьих, политическая незрелость большинства левых. Гражданское общество не существует без гражданских активистов. А у нас есть активные граждане, которые жалуются на отсутствие гражданского общества. Скоро тех, кто утверждает, что людям ничего не нужно, будет больше чем самих людей, которым ничего не нужно.
Дело в том, что граждан волнуют проблемы по-разному. И если нас волнует тема с пенсионной реформой, мы и есть те самые активные граждане, которым это нужно. А если граждане не включаются в борьбу, то это не граждане неправильные, а данная повестка не отвечает общественным требованиям. Нужно уметь вырабатывать общественную повестку, а не декларировать, что мы за всё хорошее и против всего плохого, присоединяйтесь. Как будто кто-то выступает за всё плохое и против всего хорошего.
Патернализмом же страдает не общество, а гражданские активисты и в том числе левые. Общество требует от власти, потому что власть монополизировала общественные блага. Но общество этим не довольно, потому что, монополизировав ресурсы, власть не справляется со своими обязанностями. Общество уже готово, но не созрели сами активисты, взять на себя полномочия на местах. Активисты до сих пор пытаются мобилизовать толпу для требования у власти. И им кажется это проще, чем взять на себя политическую ответственность. Сами активисты же и приучают общество к патернализму.
И если мы знаем как нужно делать, почему тогда мы советует своим оппонентам это делать, а не боремся за власть, чтобы это реализовать? Не ужели кто-то думает, что Путин выбирает специально самый худший политический вариант. Нет, власть делает то, что считает правильным. Так какой смысл им что-то советовать?
Массовые выступления со времён мая'68 переоцениваются. Да, массы на улицах могут отправить правительство в отставку. Но они не изменяют саму власть. Борьба с властью должна быть борьбой за власть. У нас с Перестройки общественно-политические организации развивались не в контексте системы власти, а именно в парадигме диалога с властью, как голос народа. Но диалог с властью — это выборы и референдум, на которых и без всяких организаций народ может заявить свой голос. Поэтому массовые выступления должны формировать общественные организации, которые при победе будут встроены в структуру власти как гражданский рычаг контроля над властью, а не быть противовесом власти.
И общество хочет не столько смены власти, а контроля над властью. Какой прок в смене власти, если над новой властью у граждан не возникнет контроль. Поэтому у нас никак в Европе, потому что общество ставит более конкретные задачи, на которые активисты не способны дать точные ответы. У нас глухота между гражданскими активистами и обществом такая же, как между властью и гражданами.
В общем, левые — это эклектика из бойкости бланкизма, анархистских мечтаний и синдикалистских иллюзий. Экономика не будет работать лучше, если капиталистическими предприятиями будут управлять сами рабочие. Обобществление капиталистического производства требуется для организации всего производства на иных началах. Также если люди знают, как правильно поступать, они или сопротивляются, или саботируют разными способами то, что им навязывает власть. Но люди бездействуют не потому, что им мешает власть, а из-за не знания «что делать».
И пенсионная реформа — это не повод для восстаний масс, а проверка наших сил. Способны ли мы выразить себя как политическая сила, стать той властью, которая и отменит пенсионную реформу. Ведь недостаточно, чтобы в стране были «правильные» законы, необходим контроль над властью, чтобы законы работали. Сможем ли мы, социалисты, предложить такую структуру власти. Вот какой вызов делает нам пенсионная реформа и чего ждёт от нас общество.
Комментарии
Отправить комментарий